Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Кто такой «донецкий». В продолжение истории о региональном расизме

В воскресенье один из наших редакторов и журналист Виталий Сизов опубликовал блог в котором, по моему, поднял одну из болезненных тем для всех жителей региона, да и в целом нашего государства.

Предшествовал этой записи выпуск «Газеты по-украински» 7 марта, в котором несколько материалов было посвящено Донецкой области.

Прочитав материалы газеты можно подумать, что Донецкая область - это сплошь территория зэков, зла и ублюдков, которые даже не осведомлены об элементарных благах цивилизации.

Газета, к сожалению, не продается в крупнейшем регионе страны (неплохой рынок для всего, кстати), а ее менеджмент не ответил на наши просьбы об интервью.

Образ криминального, бандитского Донбасса - весьма популярен в Украине и в Европе в целом.

Эксперт по вопросам политики ЕС и России относительно Украины, Молдовы и Беларуси центра Карнеги Ольга Шумило-Тапиола ретвитнула публикацию газеты и подписала: «Замечательный честный материал о Донбассе и его психологии, о Януковиче».

Да материал честный, но лишь с одной стороны.

Уж что-что, но слова защиты людей, которые сейчас руководят Украиной и, уж тем более тех бандитов, чье царство здесь было установлено в 80-90-е годы прошлого столетия, от меня вы услышите от последнего и то, наверное, не в этой жизни.

Но здесь есть ряд очень важных, на мой взгляд нюансов, часть которых Сизов вспоминает в своей колонке.

И у меня есть что добавить к мнению Виталия.

Образ внутреннего врага из Донецкой области создавался давно.

«Оранжевая» революция подкрепила его - все плохое (голубое) было в Донецке, все хорошее (оранжевое) - в Киеве. Как всегда мы получили бинарную оппозицию, разделенную географически. Идеологически оба направления оказались весьма близки - о чем свидетельствует последующий союз Ющенко-Януковича против Тимошенко и попытка установления союза Тимошенко-Януковича против здравого смысла.

Впервые о противодействии «бандитскому образу» заговорили в администрации губернатора Шишацкого.

Пришедшая из газеты «Донецкие новости» на должность пресс-секретаря губернатора Римма Филь получила в наследство от администрации Анатолия Близнюка документ - Стратегия информационной политики Донецкой области.

Меня этот документ взбудоражил донельзя.

Во-первых, он устанавливал фактическую цензуру; во-вторых, ужесточал самоцензуру журналистов; в-третьих,  закреплял для журналистов роль прислуги чиновников, а не независимых субъектов. Это не говоря уже о качестве подготовки этого документа, о его несуразности в современных условиях.

Благодаря активности моих коллег и организованной критической кампании в СМИ, этот документ так и остался документом без реального воплощения в жизнь.

Основной целью документа было преодоление так называемого негативного имиджа Донецкой области - имидж этот был определен как бандитский - это следовало из данных соцопроса.

Мой главный посыл был тогда - не нужно менять информационную стратегию области, нужно измениться власти.

Как чиновника не рисуй, а если у него нет элементарного набора понятий цивилизованного человека - никакая стратегия ни ему, ни региону, которым он управляет, не поможет.

В общем то до сих пор я продолжаю оставаться на этих позициях, но!

С чего вдруг мы взяли, что чиновник или бандит из 90-х это мы и есть?

С чего вдруг кто-то решил, что Донецкая область сегодня - это исключительно ее губернатор или какой-нибудь криминальный авторитет из 1995 года? Что психология какого-то мошенника или карманника изображает «честную» психологию целого региона?

Подобные утверждения - это типичный максимализм, что существует лишь белое и черное, ничего кроме этого не существует. В нашем случае - черное - это Донецк - столица орков и кротов. Белым называйте сами что хотите - не ошибетесь.

Шаблонное мышление непреодолимо.

Но мы не говорим о массовом сознании и не рассуждаем категориями вечерних телесериалов, не так ли? Хотя соблазн у многих есть и, как показывает практика, возглавляет эту толпу серости непосредственно губернатор со своим ограниченным лексическим запасом.

Но кроме этого человека и еще сотни другой бандитов прошлого столетия, здесь есть и другие люди. И их большинство. Однако, это большинство безголосое, безпечатное. У нас нет своего СМИ, у нас нет своих лидеров, мы вынуждены соглашаться с мнением манипуляторов, которые навешивают ярлыки и мыслят примитивными шаблонами прошлого столетия.

В отношении всех нас действует жесткая фильтрация: «О них говорим только так, они все как один». Я сам столкнулся с этим в своей практике. В 2006-2007  я провел в Киеве почти год, занимаясь одним дополнительным проектом.  В нашей команде были представители многих регионов Украины. И я на себе испытал что такое дискриминация по региональному признаку. Меня называли не иначе как «москаль», высмеивали мое региональное происхождение и всячески подозревали в связях с карикатурными «донецкими бандитами». Правда, потом, некоторые люди из того периода оказались сами в настоящих компаниях с весьма странным прошлым и вряд ли они сами себя в чем то подозревали затем.

Я не член ОПГ и не бандит, я не занимаюсь политикой и не член Партии регионов, так почему же некоторые отправляют меня в категорию, которая и озвучивается изначально как унизительная?! Слово «донецкий» стало нарицательным.

Навешивание ярлыков - излюбленное занятие примитивного, ограниченного сознания, которое всякий раз пытается воссоздать удобную для себя карту мира, проложить маршрут своей мыслительной деятельности.

Еще один излюбленный прием манипуляторов - что-то утверждать не зная что этому предшествовало. Об этом подробно написал Виталий - не стану повторяться, лишь напомню.

Он пишет, что о нас вспоминают как о потомках зэков, но «почему-то не говорят о выходцах из Донбасса как о потомках украинского и русского кулачества, а для этого тоже есть все основания».

Мои родственники не относятся ни к зэкам, ни к «кулакам», у моей семьи иная история. И, я уверен, у каждого есть что-то свое, а не номерной знак камеры, который твой дедушка передал по наследству как единственное семейное достояние.

Для более красочной иллюстрации теоретический пример.

Я еду на машине, вдруг ГАИшник тормозит, я открываю окно и он чувствует запах спирта, видит у меня сумка на переднем сидении со шприцем, он в ужасе приказывает мне выйти из машины. Сами понимаете. А на самом деле я только что использовал жидкость для стекла, основа которой - спирт, чтобы не замерзала, а шприцы купил, чтобы делать уколы в мышцу потому что занятия спортом требуют более тщательного контроля за своим здоровьем. Но какие первые мысли ГАИшника, а что бы вы подумали? Наркоман-алкоголик за рулем!  Хотя на самом деле я еду на тренировку в спортзал.

Глупо так считать, зная весь узор событий, не правда ли? Глупо было бы разместить в твиттере фотку моего шприца с надписью: «Вот она правда о нем». Ну, если только вы не хотите просто посмеяться и вывести ситуацию в степень абсурда - как в ролике из сериала «Сообщество», который показан ниже. Замените слово "футболист" на слово "донецкий" - смысл такой же и также смешно:


Что уж говорить об истории, о человеческих судьбах, о нашем прошлом?

Заявить: «Здесь живут тупые бандиты-алкаши - потомки зэков и в этом современная психология этого края» - это все равно, что увидеть надпись из трех букв на заборе. Но разница лишь в том, что авторы неприличных слов на заборе в основной массе не интересны журналистам, а вот манипуляторы и те, кто раздают ярлыки всегда были в фаворе.

Зависит ли от меня, родившегося в Донецке в 1983 году, то что было на территории этого города ранее? Влияет ли на меня бандит из 90-х годов? Живу ли я по нравам заключенных давно минувших дней? Влияет ли низкий словарный запас донецкого губернатора Шишацкого на мое сознание и развитие?

По всем пунктам - нет.

А как насчет вас?

140 дней без результата

На этой неделе прошло 140 дней с момента поджога неизвестными моей квартиры в Донецке. Милиция до сих пор не нашла виноватых и даже не назвала фамилии и имена подозреваемых, несмотря на два тома собранной информации обо мне, моей жизни и семье, о моих сотрудниках и наших публикациях за последний год. 140 дней милиция расследует уголовное дело по факту хулиганства и с недавних пор — покушение на убийство. Известно где был куплен венок с траурной лентой на которой было написано мое имя, где был приобретен мобильный телефон с которого отсылали сообщения с угрозами и фоторобот предполагаемого поджигателя. Больше официальных сведений нет и, что-то мне подсказывает, уже никогда не будет. 

Но есть масса неофициальных данных, оценок, мнений. Произошедшее имеет много оттенков и каждый сгущает краски в той части этой истории, которая ближе к его характеру. Например, некоторые комментаторы на форумах (не стану называть имена и фамилии) писали, что это самоподжог. Другие — обвиняли меня в провокациях. Третьи винили в том, что я вмешиваюсь в жизнь донецких чиновников и своими расспросами «мешаю людям жить». В общем, кто на что горазд — в том и обвиняли. 

Сегодня, по пришествии нескольких месяцев после инцидента, мое дело так и остается не раскрытым. 

Несмотря на общий пессимизм в отношении действий правоохранительной системы, я попросил уважаемых людей, которые так или иначе связаны с данной и аналогичными проблемами, ответить на 3 вопроса: 

Как вы относитесь к произошедшему?

Почему это произошло?

Как бы повели себя в такой ситуации? 
Представитель Международной правозащитной организации в Украине «Репортеры без границ» Оксана Романюк: 

Считаю это случай очень показательным для сегодняшней ситуации со свободой слова в Украине. Последний случай поджога квартиры журналиста был зафиксирован в Украине еще в 2003 году, когда злоумышленники подожгли гараж известной крымской журналистки Лилии Буджуровой. Дело до сих пор не расследовано. И вот, восемь лет спустя, случай Алексея Мацуки наглядно продемонстрировал не только Украине, но и международному сообществу, что мы вернулись к уровню кучмовских времен. 23 ноября 11 украинских медиа-организаций, при поддержке Международной федерации журналистов и Репортеров без границ, передали совместный информационный запрос о безнаказанности за нападения на журналистов в Администрацию президента, Генеральную прокуратуру Украины, а также Комиссару Совета Европы по правам человека Томасу Хаммарбергу. В эту петицию вошел и случай Алексея Мацуки. Мы ожидаем, во-первых, отчета от власти о расследовании этого случая, и во-вторых, что господин Хаммарберг сделает соответствующий доклад для Совета Европы о ситуации с безнаказанностью в Украине. 

Я считаю, что первой и основной версией при расследовании этого случая должна быть профессиональная деятельность журналиста. Особенно, принимая во внимание те критические статьи и материалы, которые готовил журналист Алексей Мацука. Кроме того, поскольку агрессоры до сих пор не найдены, жизнь журналиста остается в опасности, и власти должны приложить максимальные усилия, чтобы расследовать это дело. 

В такой ситуации журналиста, прежде всего, должны поддержать его коллеги, максимально распространить информацию, и сделать факт нападения как можно более публичным. Таким образом, создается общественное мнение, которое оказывает опосредованное давление на власть, и побуждает её расследовать нападение. Кроме того, коллеги часто могут поддержать журналиста в сложной ситуации даже просто психологически. К сожалению, в Украине журналистская солидарность пока не очень развита. Второе, журналист должен обратиться за помощью в украинские и международные организации, которые привлекают внимание к проблеме уже высших уровней власти и международного сообщества. И третье, принять необходимые меры безопасности на физическом уровне — не ходить одному, информировать друзей и родных о свах маршрутах и времени встреч, оборудовать дом сигнализацией, и т. п. 

Председатель Донецкой областной государственной администрации Андрей Шишацкий: 

Поджог квартиры — это преступление. И, естественно, я отношусь к этому как к преступлению. Я знаю, что расследование, которое ведут правоохранительные органы области, еще не закончено. И я знаю также, что Ваше дело расследуется очень тщательно. 

Я не юрист, не следователь. И поэтому не компетентен давать ответ на этот вопрос. Именно это и есть одна из основных задач следствия. 

Я бы обратился в правоохранительные органы. И, так же, как и Вы, будоражил ситуацию снова и снова. В первую очередь, для того, чтобы обезопасить себя в будущем. 

Экс-председатель Донецкой областной государственной администрации, сейчас — Министр регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Украины Анатолий Близнюк: 

То, что случилось с Вами, могу охарактеризовать не иначе как преступление, беспредел, преступное деяние. Уверен, что виновные должны быть наказаны. 

Каковы же причины произошедшего с Вами? На чужих примерах виднее.

Поэтому отвечу так. В своей жизни я часто стараюсь посмотреть на себя со стороны и задаю вопрос «А прав ли я был в той или иной ситуации?». Именно так я прихожу порою к совсем неожиданным выводам, которые помогают в дальнейшей жизни. Я Вам искренне советую — почаще смотрите на себя со стороны. Возможно, и Вы найдете истину так. 

Как бы я повел себя в этой ситуации? Получив ответ на предыдущий вопрос, я бы принял решение, как мне действовать дальше. А наилучшим ответом послужит следующая цитата «Мы сами строим те миры, где проживаем до поры, и только сами изменить мы можем мир, где будем жить», или живем. И выбор всегда за нами.

Алексей Мацука, главный редактор интернет-издания «Новости Донбасса»
http://novosti.dn.ua/details/170331/